О чем не написала Ле Гуин
Feb. 13th, 2026 12:27 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
chyyrКогда в последний раз перечитывал "Левую руку тьмы", вдруг заметил неожиданную "прогалину", если так можно выразиться. Кусочек мира, который должен был бы быть - но его нет, на его месте пусто.
Ле Гуин очень много места уделяет гетенскому фольклору. Многочисленные интермедии рассказывают космогонические мифы Кархайда, легенды и предания ханддаратов и йомешта, семейные предания клана Эстре...
Но при этом в романе не нашлось места фольклору лагерному - хотя главный герой несколько месяцев проводит в трудовом лагере. Можно было бы предположить, что принудительные инъекции гормональных препаратов отбивают у заключенных охоту не только к половой, но и к духовной жизни - но старый доходяга с интересом слушает рассказы Дженли Аи о небывалой планете, где люди пребывают в вечном кеммере, так что интерес есть. Интерес есть - а фольклора нет.
Подозреваю, причина здесь чисто психологическая. Ле Гуин в фольклор влюблена. Там где другой фантаст, очарованных техническим прогрессом, писал бы о науке и механизмах, она пишет о мифах и легендах, обычаях и традициях, поверьях и сказках.
В то же время лагерь, в котором оказался герой, она явно ощущает не просто как неприятное место, но как нечто противоестественное.
И, видимо, ей трудно помыслить любимый фольклор среди этой мерзости - все равно как представить песни в аду. "Какие песни, ведь это ад, там по определению не может быть ничего светлого!"
Здесь могло бы помочь знание об этом аспекте жизни - но, по понятным причинам, американская интеллигенция куда меньше соприкоснулась с лагерной культурой, чем интеллигенция советская.
Ле Гуин очень много места уделяет гетенскому фольклору. Многочисленные интермедии рассказывают космогонические мифы Кархайда, легенды и предания ханддаратов и йомешта, семейные предания клана Эстре...
Но при этом в романе не нашлось места фольклору лагерному - хотя главный герой несколько месяцев проводит в трудовом лагере. Можно было бы предположить, что принудительные инъекции гормональных препаратов отбивают у заключенных охоту не только к половой, но и к духовной жизни - но старый доходяга с интересом слушает рассказы Дженли Аи о небывалой планете, где люди пребывают в вечном кеммере, так что интерес есть. Интерес есть - а фольклора нет.
Подозреваю, причина здесь чисто психологическая. Ле Гуин в фольклор влюблена. Там где другой фантаст, очарованных техническим прогрессом, писал бы о науке и механизмах, она пишет о мифах и легендах, обычаях и традициях, поверьях и сказках.
В то же время лагерь, в котором оказался герой, она явно ощущает не просто как неприятное место, но как нечто противоестественное.
И, видимо, ей трудно помыслить любимый фольклор среди этой мерзости - все равно как представить песни в аду. "Какие песни, ведь это ад, там по определению не может быть ничего светлого!"
Здесь могло бы помочь знание об этом аспекте жизни - но, по понятным причинам, американская интеллигенция куда меньше соприкоснулась с лагерной культурой, чем интеллигенция советская.
no subject
Date: 2026-02-13 09:06 am (UTC)Что отличает их от подобной художественной литературы?
Я помню только одно отличие, которое не в её пользу.
В детстве читал один её рассказ про толстячка, который тихо и мирно жил на острове, к нему приехал маг и разоблачил толстячка как дракона-оборотня.
Так вот у этого рассказа был какой-то странный для художественной литературы финал: после разоблачения мирный толстячок-дракон решил съесть жителей острова, с которыми до этого долгие годы мирно жил, то есть своих соседей.
Ни о каких конфликтах с соседями новелла не упоминает, наоборот подчёркивается тихая и добропорядочная сельская жизнь.
Дракон-оборотень по сюжету существо разумное, но до разоблачения много лет не испытывал тяги к поеданию людей (то есть это явно не было обязательным).
Зачем понадобился автору этот последний штрих (умещающийся в одном предложении "а потом он всех съел") - непонятно.
На сюжет это вообще никак не влияет, т. к. рассказ закончивается.
Просто рассказать историю, а затем сообщить "кстати, потом главный герой без особой причины поубивал своих добрых соседей".
И дело здесь не только в бессмысленности резни, но и в вероломстве героя (он прятался на острове от мага, островитяне ему дали убежище) - поступки, которые не олько не вписываются в мораль среднего читателя, но и подчёркнуто нелогичны. Какой-то приём в стиле "шокировать читателя"? "Мы вам рассказали историю, а затем мы вас зачем-то шокировали".
И вот этот финальный штрих как-то останавливал от чтения других произведений автора.
Что ещё ей придёт в голову добавить в финал?
Создаётся впечатление, что маньяком в данном случае является не главный герой, а автор.
А читать рассказы Чикатило - ну такое себе...