О тщетности бунтов

Часть предков моих по материнской линии были монастырскими крестьянами.

Принадлежали они Саввину-Сторожевскому монастырю, что под Звенигородом. И, надо сказать, были не очень довольны этим фактом.

Как пишет историк XIX века В.Семевский в заметке "Крестьяне духовных вотчин во второй половине XVIII века" (журнал "Русская мысль",1882, №9 с. 208-245)
"
Крестьяне Саввина-Сторожевского монастыря платили рублевый оброк; архиманлрит требовал еще некоторых работ и денежных сборов, но крестьяне считали это незаконным. [...] жаловались, что архимандрит, заставив их ломать камни зимой, бесчеловечно бьет их палками, чтобы принудить к работе. [...] с одной деревни, в которой было всего 90 душ, архимандрит беззаконно сдал в рекруты 3-х человек, взяв с тех крестьян, на ком была очередь, по 150-200 рублей. В другой раз за подобную же неправильную замену одного рекрута другим он получил взятку - "три мешка с деньгами".[...]

Архимандрит этого монастыря, Иоанникий Павлуцкий, был членом московской синодальной конторы, т.е. того самого учреждения, в которое крестьянам приходилось жаловаться на злоупотребления своих властей; понятно, что эти власти действовали особенно бесцеремонно и что крестьяне не могли добиться правды. ( Подробности )

Что Павлуцкий и его подчиненные не отступали ни перед какими средствами, когда нужно было поставить на своем, видно из следующих событий в вотчинах Саввина-Сторожевского монастыря.

Летом 1760 года он подал в контору синода донесение, что монастырские крестьяне не только "пришли в крайнее ослушание и учинились во всем противны", но что 24 июня, после обедни, они даже умышленно собрались толпою человек в 300 и , придя к воротам монастыря, просили сторожей, чтоб ы те пустили их к казначею. Когда же ворота были заперты на замок, крестьяне вломились в них и требовали, чтоб им выдали находящегося в монастыре певчего и конюха, похваляясь убить их, и стояли у монастыря до вечерен. Крестьяне же в последствии объяснили в своей челобитной, что все это архимандрит всклепал на них за то, что они подали в синод жалобу на взятки и беззаконные сборы; для него же, разумеется, было выгодно, вместо всяких оправданий,представить крестьян бунтовщиками. По словам крестьян, они не только не обнаружили никакого непослушания, но даже все время продолжали и продолжают монастырские работы, в доказательство чего сослались на крестьян разных помещичьих и монастырских вотчин и на звенигородских купцов. 24 июня они вовсе не приступали к монастырю и в ворота не ломились, а если бы хотели убить певчего и конюха, то очень легко могли бы это сделать, когда те возвращались в свои дворы.[...]
( Read more... )

Для выручки будто бы находящейся в осаде команды и арестования виновных был отправлен отряд около 150 человек под начальством капитана Титова. Когда он приблизился 25 июля 1760 года к монастырю, крестьяне самым мирным образом, по свидетельству капитана, работали на лугу, находящемся около 1,5 версты. На требование капитана явиться для выслушивания указа они отвечали:

-Нам с работы идти к монастырю незачем, - и так на нас от архимандрита и от посланной синодской команды показана напраслина, будто мы вокруг монастыря стоим в великом азарте. и крике, и воровском собрании; нам к монастырю идти резона нет.

На другой день капитан собрал свой отряд, да около 100 человек понятых и до 50 монастырских служителей и с примкнутыми у солдат штыками и с барабанным боем двинулся на луш. Крестьяне долго не хотели собираться в одну толпу и продолжали сенокосную работу. Когда же они сошлись, то по прочтении указа из конторы сената, начались аресты по списку, в котором было обозначено 40 человек. Было уже селано 10 арестов и все шло мирно, когда по рассказу крестьян, ненавистный им приказный Тихонов с товарищами начали захватывать и не означенных в списке. Тогда крестьяне кинулись на команду и требовали, чтобы им выдали Тихонова с помощниками и возвратили арестованных, говоря, что если они виноваты, то виноваты все, а зачинщиков и возмутителей у них нет. По словам Титова, они требовали еще указа за подписью государыни. Когда двое из команды были ранены, Титов приказал солдатам выстрелить сначала пыжами, а потом пулями, и в то же время стал ретироваться к монастырю. Из 12 человек арестованных толпа успела отбить восьмерых, но за то из крестьян было убито трое, да ранено около 30, а из военной команды было ранено 13, в том числе один прапорщик.

Продолжение этой истории было самое обыкновенное. Крестьянам была поставлена на постой еще более многочисленная команда; начались обычные взятки и поборы. ( Какие именно: )

Если верить крестьянам, архимандрит присылал к ним с предложением мириться, но они не согласились: этого, - говорят они в челобитной, - "по правости нашей учинить ни по каким правам не можно".


(окончание следует)

PS В дальних планах у меня взять, если получится, в РГАДА документы о этих событиях, и посмотреть, не засветились ли там имена моих предков.

О пользе бунтов

(окончание предыдущего поста)

И снова Василий Иванович Семевский. "Русская Мысль", № 10 за 1882 год, с. 110-159.

"Целый ряд волнения крестьян духовного ведомства и множество подаваемых ими жалоб убедили, наконец, правительство в необходимости изменить радикально их положение. В 1757 году императрица Елизавета, присутствуя в конференции, [...] велела обложить все [монастырские] деревни помещичьими окладами [т.е. фиксированным оброком]; из собираемых таким образом денег употреблять на содержание монастыря не более того, сколько положено по штатам, а остальное хранить и не использовать без письменного указа государыни. [...]

Однако это желание императрицы Елизаветы [...] не привело ни к чему. [...] Конференции сената с синодом состоялись только в 1760 году [и также не привели ни к чему].

В январе 1762 года император Петр III велел сенату вновь иметь конференцию с синодом о монастырских крестьянах [из-за многочисленных крестьянских волнений, в том числе и Саввино-Сторожевского]. 21 марта велено было учредить в Москве, под ведомством сената, коллегию экономии [для надзора за монастырской и т.п. собственностью], а в Петербурге - ее контору; с крестьян духовного ведомства сверх семигривенного подушного оклада собирать рублевый оброк, а на содержание монастырей отпускать деньги, определенные по штату 1724 года; землю, которую крестьяне пахали на своих владельцев, отдать крестьянам. [выделение Семевского] Указ этот возбудил страшное недовольство в духовенстве. [...] Екатерина II, как искусный дипломат, не могла не считаться по вступлении своем на престол с этим неудовольствием духовенства, которое могло быть для нее опасным; но в то же время опасно было вызвать и сильное народное волнение отменою указа, избавлявшего крестьян духовных вотчин от прежних притеснений. [...] 12 августа был издан указ о возвращении имений синодальных, архиерейских, монастырских и церковных по-прежнему в управление духовных властей и об уничтожении коллегии экономии. [...] Теперь духовные власти могли заставить их опять нести барщину, размеры которой вовсе не были определены законом.
[...]

( Read more... )

[Как уже отмечено] возвращение имений в руки духовенства вызвало в течении двух лет целый ряд волнений. Это дало правительству прекрасный повод, чтобы покончить с вопросом о секуляризации духовных имений, тем более, что к 1764 году все необходимые приготовления (описание вотчин и пр.) [начатые вскоре после восшествия Екатерины на престол] были уже окончены.

26 февраля 1764 года был издан знаменитый указ о секуляризации духовных имений [выделение мое - Chyyr] Все вотчины синодальных архиерейских домов. монастырей и церквей в Великороссии и Сибири, в которых тогда было не 910 866 душ, как сказано в указе, а 991 761 душа муж.пола, были окончательно переданы в непосредственное ведение [восстановленной] коллегии экономии. Вместо всех прежних работ и оброков, как деньгами так и хлебов, велено было собирать с крестьян по полтора рубля с души сверх семигривенного подушного оклада. Хотя таким образом находившимся уже ранее на оброке приходилось платить в полтора раза более, но за то все освободились от произвола и пртиеснения разных духовных властей, а множество вотчин и от тяготевшей на них барщины.
[...] относительно количества земли, переданной в их владение, положение экономических крестьян было несравненно благоприятнее того, в каком очутились на наших глазах бывшие крепостные крестьяне. [...] Им было велено передать почти все земли, которые они прежде пахали на своих владельцев."