chyyr | О тщетности бунтов

Часть предков моих по материнской линии были монастырскими крестьянами.

Принадлежали они Саввину-Сторожевскому монастырю, что под Звенигородом. И, надо сказать, были не очень довольны этим фактом.

Как пишет историк XIX века В.Семевский в заметке "Крестьяне духовных вотчин во второй половине XVIII века" (журнал "Русская мысль",1882, №9 с. 208-245)
"
Крестьяне Саввина-Сторожевского монастыря платили рублевый оброк; архиманлрит требовал еще некоторых работ и денежных сборов, но крестьяне считали это незаконным. [...] жаловались, что архимандрит, заставив их ломать камни зимой, бесчеловечно бьет их палками, чтобы принудить к работе. [...] с одной деревни, в которой было всего 90 душ, архимандрит беззаконно сдал в рекруты 3-х человек, взяв с тех крестьян, на ком была очередь, по 150-200 рублей. В другой раз за подобную же неправильную замену одного рекрута другим он получил взятку - "три мешка с деньгами".[...]

Архимандрит этого монастыря, Иоанникий Павлуцкий, был членом московской синодальной конторы, т.е. того самого учреждения, в которое крестьянам приходилось жаловаться на злоупотребления своих властей; понятно, что эти власти действовали особенно бесцеремонно и что крестьяне не могли добиться правды. Летом они всею вотчиной собрались на сходку, выбрали из своей среды челобитчиков и снабдили их деньгами на хлопоты с тем, чтоб они отправились не в Мокву, где жаловаться было бесполезно, а в Петербург. Любопытно, что к челобитчикам-крестьянам присоединились два монаха Саввина-Сторожевского монастыря, обвинявшие архимандрита в растрате монастырских денег и в том, что он обдирает ризы с образов. (Впоследствии архимандриту удалось обвинить их в том, что они подстрекали крестьян к бунту, и им пришлось дорого поплатиться за свой протест)" Челобитчики тронулись в путь, но на дороге приказный Тихонов, ненавистный крестьянам своими злоупотреблениями, бросился на них с 15 солдатами и конюхами, избил их, отнял письменное свидетельство о мирском выборе, челобитную в синод, 500 р., данных на расходы, и повез их вместе с монахами в Саввин-Сторожевский монастырь. Однако на пути он наткнулся на толпу крестьян, шедших в монастырь, которые и отбили челобитчиков, но сам Тихонов успел ускакать с письменными документами и деньгами. Между тем как челобитчики и монахи путешествовали в Петербург. не имея уже в руках документов, доказывающих, что они идут по поручению мира, архимандрит послал в синод донесение, что они бежали, и потому, как только они подали жалобу, их арестовали и отправили в Москву в синодальную контору. Все челобитчики, не считая монахов, были наказаны плетьми и оба последние быле кроме того посланы в заключение, закованные в кандалы, один в Симонов, другой в Донской монастырь. (Если верить крестьянам, архимандрит донес сенату, что монахи для следствия не разысканы. Это весьма правдоподобно, так как сплошь и рядом на распросы сената духовные власти отвечали, что дело прекащено вследствие исчезновения крестьян-челобитчиков.) Главный же крестьянский челобитчик содержался на цепи и в оковах при канцелярии экономического правления. Крестьяне выбирали и других поверенных, но всякий раз архимандрит и служители Новоспасского монастыря захватывали их Москве и сажали в тюрьму, вследствие чего они не могли подать нового прошения в контору сената и учрежденную коммиссию о монастырских крестьянах. В 1761 году двое арестованных челобитчиков были посажены в Москве в тюрьму, где, по словам крестьян, один из них умер отголода; но чрез несколько месяцев крестьянским поверенным удалочь наконец подать челобитную в сенатскую контору.
[...]
Что Павлуцкий и его подчиненные не отступали ни перед какими средствами, когда нужно было поставить на своем, видно из следующих событий в вотчинах Саввина-Сторожевского монастыря.

Летом 1760 года он подал в контору синода донесение, что монастырские крестьяне не только "пришли в крайнее ослушание и учинились во всем противны", но что 24 июня, после обедни, они даже умышленно собрались толпою человек в 300 и , придя к воротам монастыря, просили сторожей, чтоб ы те пустили их к казначею. Когда же ворота были заперты на замок, крестьяне вломились в них и требовали, чтоб им выдали находящегося в монастыре певчего и конюха, похваляясь убить их, и стояли у монастыря до вечерен. Крестьяне же в последствии объяснили в своей челобитной, что все это архимандрит всклепал на них за то, что они подали в синод жалобу на взятки и беззаконные сборы; для него же, разумеется, было выгодно, вместо всяких оправданий,представить крестьян бунтовщиками. По словам крестьян, они не только не обнаружили никакого непослушания, но даже все время продолжали и продолжают монастырские работы, в доказательство чего сослались на крестьян разных помещичьих и монастырских вотчин и на звенигородских купцов. 24 июня они вовсе не приступали к монастырю и в ворота не ломились, а если бы хотели убить певчего и конюха, то очень легко могли бы это сделать, когда те возвращались в свои дворы.[...]

Вследствие донесения архимандрита в синодальую контору, оттуда были посланы в Саввин-Сторожевски монастырь служители и 40 человек отставных солдат для ареста "пущих заводчиков". Было донесено, будто крестьяне продолжают не слушаться, не дают для проезда команды подвод и главное собрались под монастырем огромную толпой до 2000 человек с думинами, топорами и каменьями, так что команда не смела даже выйти из монастыря. Между тем крестьяне заявляют в своей челобитной, что при аресте 3-х их товарищей ими не было оказано никакого сопротивления, а собрались они большою толпою потому, что были созваны самими монастырскими властями. В то время, когда синодская команда находилась в монастыре, власти назначили на работы почти поголовно всех своих крестьян мужского и енского пола Рузского и Звенигородского уездов для копания пруда, косьбы и уборки сена; поэтому и явилось одних мужчин более 2000 человек с косами, вилами, граблями, заступами и носилками. По приходе к монастырю, все они попросили казначея и приказного Тихонова, чтоб им определили смотрителей и десятских, но те велели ждать и никуда не отлучаться. Крестьяне расположились на лугу и на берегу пруда[...] они не раз требовали назначения на работу, но им все приказывали ждать под предлогом, что еще не получено распоряжения от архимандрита. Крестьяне жаловались звенигородскому воеводе и бургомистру на словах, так как письменных заявлений никто ни за какие деньги не соглашался им составить. [...] Их продержали близ монастыря 6 дней, хотя они продолжали жаловаться светским властям. [...]

Для выручки будто бы находящейся в осаде команды и арестования виновных был отправлен отряд около 150 человек под начальством капитана Титова. Когда он приблизился 25 июля 1760 года к монастырю, крестьяне самым мирным образом, по свидетельству капитана, работали на лугу, находящемся около 1,5 версты. На требование капитана явиться для выслушивания указа они отвечали:

-Нам с работы идти к монастырю незачем, - и так на нас от архимандрита и от посланной синодской команды показана напраслина, будто мы вокруг монастыря стоим в великом азарте. и крике, и воровском собрании; нам к монастырю идти резона нет.

На другой день капитан собрал свой отряд, да около 100 человек понятых и до 50 монастырских служителей и с примкнутыми у солдат штыками и с барабанным боем двинулся на луш. Крестьяне долго не хотели собираться в одну толпу и продолжали сенокосную работу. Когда же они сошлись, то по прочтении указа из конторы сената, начались аресты по списку, в котором было обозначено 40 человек. Было уже селано 10 арестов и все шло мирно, когда по рассказу крестьян, ненавистный им приказный Тихонов с товарищами начали захватывать и не означенных в списке. Тогда крестьяне кинулись на команду и требовали, чтобы им выдали Тихонова с помощниками и возвратили арестованных, говоря, что если они виноваты, то виноваты все, а зачинщиков и возмутителей у них нет. По словам Титова, они требовали еще указа за подписью государыни. Когда двое из команды были ранены, Титов приказал солдатам выстрелить сначала пыжами, а потом пулями, и в то же время стал ретироваться к монастырю. Из 12 человек арестованных толпа успела отбить восьмерых, но за то из крестьян было убито трое, да ранено около 30, а из военной команды было ранено 13, в том числе один прапорщик.

Продолжение этой истории было самое обыкновенное. Крестьянам была поставлена на постой еще более многочисленная команда; начались обычные взятки и поборы. Кроме денег приходилось тащить на потребу военных и их лошадей сено, овес, мясо, птиц, соленую и свежую рыбу, покупать сальные и восковые свечи, писчую бумагу, чай и сахар. Челобитные крестьянам никто не соглашался писать ни за какие деньги, "опасаясь архимандрита", так как семь священников и двое дьячков, написавших для них заявления о том, как в действительности произошло столкновение с монастырскими властями и командою, были, по словам крестьян, забраны в Москву в синодальную контору и долго держались под арестом. Всего любопытнее, что крестьяне аккуратно продолжали работать и вносили сборы в монастырь, в чем и имели квитанции, а только били челом в синод на злоупотребления архимандрита. Около 100 человек, отправленных в разное время для подачи жалобы, были арестованы и содержались в Саввино-Сторожевском монастыре, а другие в Москве в различных местах. Военными командами было арестовано 79 человек, из которых 12 умерло в тюрьме. Если верить крестьянам, архимандрит присылал к ним с предложением мириться, но они не согласились: этого, - говорят они в челобитной, - "по правости нашей учинить ни по каким правам не можно".

(окончание следует)

PS В дальних планах у меня взять, если получится, в РГАДА документы о этих событиях, и посмотреть, не засветились ли там имена моих предков.